Ключ, который он ей дал

Семь лет. Я так и не дождалась от него предложения, зато дождалась, как он при всех защищает другую. Это напомнило мне тот год, когда отец спрыгнул с крыши, а мать ушла. Он обнял меня тогда — с покрасневшими глазами, и голос его звучал низко и яростно. — Ария, послушай меня. Даже если весь мир от тебя отвернётся, у тебя всё равно буду я. Если не смогу оперировать, пойду в фармкомпанию. Я подарю тебе дом и балкон для цветов. Ты посадишь азалии, я — суккуленты, и у нас будет много-много детей... Моё сердце тогда пронзила нежность. Я не могла отказать Итану — человеку, который искалечил руки, спасая меня в автокатастрофе, потерял возможность держать скальпель и всё равно давал мне обещания. Я осталась. Из пианистки десятого уровня я превратилась в няню, которая ломала голову, как о нём заботиться. Массаж, супы, быт — всё моё существование крутилось вокруг Итана. Мама меня не понимала. — Стоит ли отдавать за него мечту всей жизни? Я отвечала уверенно. Но сейчас, глядя на его по-прежнему красивое лицо в тёплом свете ламп, которое делалось всё холоднее и всё дальше, я поняла, что ошибалась. Мы с Итаном перестали разговаривать. Он больше не ночевал дома, и я велела домработнице, как обычно, носить ему еду. Посты Вивиан в соцсетях учащались. Например, тапочки-Пикачу, замеченные у дверей любимой ординаторской Итана. Размер не мой. И стиль тоже не его. Или новая суповая миска, которой пользовался Итан, — розовая, он бы такую никогда не выбрал. На фото они пили из одной миски, глядя друг на друга с улыбкой. Вивиан подписала: «Пью суп любви с любимым. Некоторым старым вещам пора на выход». А ведь я готовила этот суп четыре часа. Выброшенная миска была из парного набора, подаренного мной семь лет назад. В комментариях кто-то поддел: «Итан что, сменил девушку? Лучше прежней, вместе смотрятся гармоничнее». Итан не опроверг. Вместо этого поставил лайк. Свет в комнате был тёплый, жёлтый. Отопление работало на полную. Но меня пробирал ледяной холод. Из-за небрежного лайка Итана семь лет моей жизни, отданные без остатка, стали для других «старыми вещами», а для него — «прежней». Раздался дзинь — Вивиан отметила меня в посте. «Прости, Ария. В прошлый раз я случайно испачкала платье и зашла к тебе в ванную. Приношу извинения. Пожалуйста, не ругайся из-за этого с Итаном». «Итан сказал, что уже внёс мой отпечаток в систему, так что ключи у тебя мне теперь брать не нужно...» И самодовольный смайлик в конце. Ей было чем гордиться. С виду — извинение, а на деле — сообщение всему миру, что Итан на её стороне. Кто-то из знакомых заступился за меня. — Это извинение или мечение территории? Итан, ты не собираешься ничего с этим делать? — Что тут делать? Не видишь — миссис Блейк скоро пойдёт под замену. Обсуждение взорвалось. Итан молчал, но под комментарием о «замене миссис Блейк» выставил улыбающийся смайлик. Я уставилась в экран. Глаза невыносимо резало. Я вышла из приложения и открыла настройки отпечатков. Удалила свой, только что добавленный палец, оставив лишь два его. Итан хотел замены. А я устала быть его нянькой.

В тот вечер Итан вернулся домой. Его лицо было бесстрастным, но глаза ярко блестели. Затем он сунул мне в руки ноты. — Я обещал отдать тебе это раньше. Вот. Он толкнул меня на диван, а сам сел за пианино. Сгорбившись, спиной ко мне, он неуклюже подбирал каждую клавишу. Будь это раньше, я бы, как Вивиан, сфотографировала его и выложила с подписью: «Мой парень так старается, чтобы я улыбнулась!» Но теперь я лишь спокойно спросила: — Когда это началось? Пианино смолкло. Итан обернулся, его брови были нахмурены. — Я всё объяснил. Я извинился. Ария Саммерс, чего ты ещё хочешь? Я посмотрела ему прямо в глаза. — Дома появилась лишняя пара тапочек, новый парфюм и плюшевый Пикачу. В ящике у кровати лежит несколько коробок ультратонких презервативов с клубничным вкусом — мы таких никогда не покупали. В твоём шкафу— — Хватит! Гостиная погрузилась в мёртвую тишину. Слышно было лишь наше участившееся дыхание. Итан постоял несколько секунд, не двигаясь, потом поднялся. Ноты смялись в его хватке, костяшки пальцев побелели от напряжения. Он посмотрел на меня разочарованным, ледяным взглядом. — Ария Саммерс, я начинаю думать, была ли душевная болезнь твоего отца наследственной. Собираешься теперь спрыгнуть с крыши, чтобы шантажировать меня? — Прямо как твоя мать изменяла, а отец угрожал смертью, чтобы удержать её? В ушах у меня зашумело. Сердце словно взорвалось. Я думала, он начнёт спорить или всё отрицать. Но никак не ожидала, что он станет бередить мои старые раны таким образом. — Некоторые вещи лучше оставлять невысказанными — это и есть взрослая зрелость! Что бы я ни делал на стороне, ты всё равно остаёшься будущей миссис Блейк. Я искалечил ради тебя руки, отказался от мечты стать врачом. Что тебе ещё подозревать? — Вивиан не следовало мыться в твоей ванной, но она извинилась. Не раздувай всё остальное до небес и не нападай на неё! С каждым словом его голос становился всё громче. В сочетании с этим ледяным взглядом каждое слово резало, словно острый клинок. Будто это не он вёл двусмысленные отношения с подчинённой, а я. Я смотрела на него, и уверенность в его глазах ослепляла до боли. Не вина пойманного с поличным, а уверенность в том, что мне некуда деваться, что я не посмею порвать с ним. У меня перехватило горло. Я не проронила больше ни слова. Он помнил лишь о том, что искалечил руки и отказался от мечты стать врачом. Но забыл, что я тоже испортила свои руки, проводя каждый день на кухне ради него. Когда он ушёл в спальню, я онемело нажимала одну клавишу пианино за другой. Мелодия лилась. Но в ней уже не было прежней сладости. Больше мы в ту ночь не сказали друг другу ни слова. Около полуночи Итан тихо ушёл. Когда дверь закрылась, я открыла глаза. Вскоре Вивиан снова опубликовала пост. Пять фотографий. На каждой — ослепительные фейерверки, вспыхивающие в ночном небе и складывающиеся в слова. Вместе они складывались во фразу: «Итан любит Вивиан». Такое же признание я получила три года назад. Тогда компания Итана только вышла на биржу. В тот же день он вручил мне ключи от виллы и огромный балкон для выращивания цветов. Там были розы, пионы, орхидеи и суккуленты. Пышно и живо, словно уютный маленький дом. В ту ночь бессчётные фейерверки расцвечивали небеса, а он кричал с улыбкой: «Я выполнил то, что обещал Арии. Я буду любить Арию вечно». Тот же самый человек. Но та, кого он любил, сменилась. Мой телефон завибрировал. Это был ответ от моей мамы. Я выключила телефон, открыла чемодан и начала складывать свою одежду. Всё остальное отправилось в мусор. Когда Итан вернулся, он увидел именно этот чемодан.