Мои родители и братья хотели моей смерти, но когда я умерла, они пожалели об этом.

— Кто отец твоего внебрачного ребенка? — в отчаянии требовали ответа родители. Они хотели знать, от кого я понесла. Я посмотрела на них и вдруг рассмеялась: — От похитителя. Мои родители и брат застыли, побледнев от ужаса. Я продолжила тихим голосом: — Разве вы не помните? Похититель требовал выкуп, но вы предпочли спасти другую вашу любимую дочь, сказав, что мне нужно преподать урок. Моя мать без сил опустилась на диван. — Это невозможно. Мы лишь хотели научить тебя не обижать Аделин. Мы никогда не думали... Я опустилась перед матерью на колени. — Вы никогда не думали, что похититель может меня изнасиловать, да? Не дожидаясь её ответа, я продолжила: — Неужели вы и правда считали, что группа мужчин-похитителей проявит милосердие? Мать открыла рот, чтобы заговорить, но я оборвала её: — Когда я вернулась домой вся в шрамах, почему никто не спросил меня о них? — Вы не пришли меня спасать. Вы просто забрали Аделин и уехали. — Вы не пришли ни на первый день, ни на второй, ни даже через целый месяц... — Неужели вы думали, что похититель всё ещё верил, что сможет получить выкуп? Теперь всё кончено. Я умираю. На следующий день, когда я готовилась ехать в больницу на операцию, я столкнулась с мистером Беккетом, миссис Беккет и Ашером. У Аделин снова обострились проблемы с желудком, и вся семья встревоженно крутилась возле неё. Я зашла в кабинет врача, подтвердила время операции, а затем отправилась оформлять документы на госпитализацию. Ашер заметил меня и схватил за руку; Аделин, стоя за его спиной, сверлила меня яростным взглядом. — Почему ты в больнице? Аделин из-за тебя ничего не ест, и теперь ей плохо. Чего тебе ещё нужно? — грубо набросился на меня Ашер. Я отмахнулась от него: — Я пришла сюда не к вам. Семья Беккет стала для меня чужой, далёкой, словно незнакомцы. Раз уж я решила больше не быть частью семьи Беккет, я порву с ними всякие связи — точно так же, как когда-то поступили со мной мои родители. Возможно, в глубине души во мне и правда текла та же холодная кровь, что и у Беккетов. Я стряхнула руку Ашера и повернулась, чтобы уйти. Прежде я всегда смотрела в спину мистеру Беккету, миссис Беккет и Ашеру. Теперь это наконец осталось в прошлом. Результаты биопсии подтвердили опухоль мозга 4-й стадии. Операция была уже невозможна, а ребёнка сохранить — тем более. Разве я могла его сохранить? Когда я спустилась с операционного стола, мне казалось, что я потеряла половину жизни. Я проспала два дня, но ощущала это лишь как лёгкую дрёму. Если смерть такова, принять её не так уж и трудно. Врач сказал, что аборт прошёл успешно, но рак распространился. Я знала: времени у меня стало ещё меньше. Через месяц меня выписали, и врач настоятельно советовал продолжать химиотерапию. Тогда-то мне и позвонила Аделин. Она заявила, что если я ухожу из семьи Беккет, то должна сделать это окончательно. Она назначила встречу в кофейне, чтобы вернуть мои вещи. Двадцать минут спустя я пришла в кофейню, где Аделин уже ждала, сгорая от нетерпения. Я не ожидала, что Ашер тоже будет там. Он придирчиво разглядывал меня. За тот месяц я слишком сильно похудела, став измождённой, а боль от рака превратила тени под моими глазами в глубокую черноту. — Кора, ты только посмотри на себя. Как ты можешь сравниться с Аделин? Ты лишь навлекла позор на семью Беккет, — заявил Ашер. Я ничего не ответила, подхватила свой чемодан и собралась уходить. Ашер окликнул меня, явно недовольный. Наверное, потому что я пропустила его слова мимо ушей. Целых четыре года я неустанно пыталась ему понравиться. Когда ещё он получал от меня такой холод? Видя, что он умолк, я взялась за стеклянную дверь кофейни, чтобы уйти. Ашер попытался схватить меня, но невольно потянул за длинные волосы... Каштановые волнистые пряди упали на пол. Ашер и Аделин были потрясены: — Зачем ты побрилась налысо? — Ты сошла с ума? Тебя совершенно не заботит собственная внешность? — продолжал Ашер, заметив не менее шокированные лица посетителей кофейни. Аделин тоже принялась насмехаться надо мной: — Кора, что это за новый фокус? Некоторые устраивают пышные представления ради родителей, а ты обрила голову, чтобы что-то доказать? Слова Аделин вонзались в меня, как ножи. Я усмехнулась: — Разве вы не знаете, что значит начать всё с чистого листа? Я протянула руку к Ашеру: — Верни мне парик. Ашер держал мой парик молча, но Аделин выхватила его и швырнула мне прямо в грудь. Я спокойно надела парик. Как-никак, на улице тощая лысая женщина представляет собой то ещё зрелище. — Аделин, тебе не обязательно так бояться. Я не вернусь в семью Беккет, — с улыбкой произнесла я. — Ни в этой жизни, ни в следующей. — Я ни капли не боюсь. Папа, мама и брат любят только меня, — яростно возразила Аделин, закипая от злости.